Барская усадьба помещиков кек


«Золотая тайна» барской усадьбы

Сейчас усадьба помещика Скребицкого в посёлке Тереньга выглядит далеко не так величественно, как в былые времена. Выбитые окна, слетающие с петель двери, ветер, завывающий в отдалённых уголках дома… Впечатление жуткое. Заходя в это здание, первое, о чём думаешь — это фильмы ужасов, снятые по мотивам рассказов о проклятых домах, убивающих своих гостей. И, как выяснилось, эти мысли возникают в помещичьей усадьбе совсем не зря…Много плохого местные жители рассказывают о заброшенной усадьбе, которую тут уже давно считают местом гиблым, дурным, неприветливым. Уже не одно поколение здесь из уст в уста передаются страшные рассказы о десятках крепостных крестьян, замученных в подвальных пыточных камерах старой усадьбы, и о страшных смертях, что приняли бедолаги.Но в то же время одиноким дом не стоит. Почему? Да всё просто: уже не первое десятилетие лет люди ищут в подвалах старого здания клад, который, по легенде, был спрятан тут богатым помещиком и до сих пор так и не найден. Якобы откопали искатели лишь малую толику тех богатств, да и то случайно…

Суровый баринВ середине 19 века, при крепостном праве, тайный советник, штатский генерал-лейтенант Александр Никифорова Скребицкий выгодно выделялся среди дворянства нашего края. По чину и богатству мало кто в губернии мог тягаться с этим внушительным персонажем, который со временем оставил службу и осел в Тереньге. Местные завистники-помещики даже прозвали его в шутку «Владыкой Тереньгульским».А вот крепостным помещика было вовсе не до смеха. Барин славился на весь край не только богатством, но и своим суровым нравом. Любимым его занятием было наблюдение за крестьянами. У него в усадьбе даже был специальный балкончик, на котором хозяин установил подзорную трубу и следил за своим народом. И, не дай бог, он оставался результатами этих наблюдений недоволен! Стоило вооружённому взгляду помещика просечь непорядок — пахаря, считающего ворон, мужика «под мухой», мальчишек за воровством груш, бабью брань — расправа не заставляла себя долго ждать. Тут же в ход шли розги и плети. Притом, если другие помещики наказывали крестьян на конюшнях, то Скребицкий не поленился обустроить для экзекуций специальное помещение. В подвале своего дома он оборудовал, ни много ни мало, пыточные камеры. И если провинившегося крестьянина просто отстегали до крови — тот считал, что ему повезло. Так как были там и такие страшные пыточные приспособления, с которых бедные простолюдины далеко не всегда уходили живыми.Слухи о подвалах Скребицкого ходили по всему району, и многие помещики пугали этими рассказами своих крепостных. Ведь для крестьян не было ничего страшнее угрозы быть проданными «Владыке Тереньгуль-скому», который любил поговаривать: «У меня так: плутуй, воруй, да концы хорони, а попался — не пеняй!». Поговаривали, что не один человек отдал Богу душу в его страшных подвалах. Правда, прямых доказательств тому нет. Многие погибшие крестьяне значились как «угоревшие в бане», а то, что они при этом были страшно избиты — так это не к помещику претензии. Может, между собой что не поделили…Причём в остальном помещик старался о крепостных заботиться и создавал им все условия, относился к ним покровительственно, по-отцовски. Правда, лишь до первого их «залёта».

Запоротый насмертьСо временем усадьба перешла к сыну Скребицкого, Константину, по указу которого зимой 1859 года в тех же самых подвалах насмерть запороли мужика, попавшегося на пьянстве и воровстве. Но здесь, видимо, терпение у крестьян лопнуло, и они анонимным письмом известили о произошедшем судебные власти. Началось следствие. И здесь уже завистники, которым богатые «выскочки» Скребицкие поперек горла были, отыгрались. Следствие велось очень жёстко. Видимо, по этой причине, не вынеся постоянных допросов, в июне I860 года Константин Скребицкий заболел горячкой и скончался. Ему тогда было едва за тридцать. Умер молодой помещик в Симбирске,- и то, как крепостные везли домой гроб с его телом, стало просто притчей во языцех. Говорят, что крестьяне, везя домовину в Тереньгу, с радости страшно напились в первом же трактире, и до самого села пели непристойные песни и танцевали прямо на телеге, на которой стоял гроб с телом Константина.Сам же Скребицкий-старший умер спустя четыре года после кончины своего сына. Что самое интересное, после его смерти на счетах помещика денег обнаружено не было, и народ стал поговаривать, что тот спрятал свои богатства в подвале своего же дома. Но что удивило людей больше всего — они не смогли найти не то что золото, а даже просто вход в подземелье. И посему выходило, что либо он изначально был сделан потайным, либо помещик замуровал его незадолго до своей кончины.

НаследницаПервое время многие думали, что Скребицкий унёс тайну своего золота с собой в могилу. Однако со временем люди поняли, что наследница помещика Екатерина Перси-Френч в курсе того, где находится тайный вход в подвал.Она, кстати, сама по себе была женщиной очень состоятельной. Дальняя родственница Скребицкого была из богатого рода Киндяковых и, помимо их земель, владела поместьем в Ирландии. А тут ей ещё и наследство от «Владыки Тереньгульского» досталось.— Екатерина была очень деловой женщиной, и пусть она в Тереньге появлялась от силы раз или два в год, поместье всегда содержалось в идеальном порядке, и она очень много сделала для людей, здесь живущих, — рассказывает учительница местной школы Роза Ахметовна Ольгова. — Много денег жертвовала «красному кресту» и заботилась о крестьянах. Вывела новую породу овец и знала рецепт потрясающего варенья из крыжовника, которым и славилась на всю округу. Сейчас мы по праву гордимся тем, что на наших землях жил такой человек. И поговаривают, что она действительно нашла вход в подземелье — либо сама, случайно, либо Скребицкий перед смертью открыл ей свою тайну.Дело в том, что в усадьбе помещика был не просто подвал, а сложная система подземных ходов: один лаз выходил в церковь, другой — на берег реки Тереньгулки, а третий — ещё куда-то. Так вот, наблюдая за Екатериной, люди понимали, что она этими подземными ходами пользуется. Причём сначала народ стал поговаривать о том, что женщина — чуть ли не ведьма. Крепостных крестьян пугал тот факт, что она нередко появлялась, словно из ниоткуда. Ходили даже слухи, что её видели одновременно в разных местах. Но со временем люди поняли, что помещица просто перемещается по подземным ходам Скребицкого, которому они нужны были для того, чтобы иметь возможность застать крестьян врасплох. Сам факт, что Екатерина знала, где вход в подвал, уже говорил о том, что она вместе с усадьбой получила в наследство и все её секреты. И, скорее всего, была в курсе того, где спрятано золото Скребицких.Как бы там ни было, в 1920 году Екатерина Перси-Френч навсегда покинула Россию. Притом перед тем, как отправиться в Ирландию, помещица в Тереньгу не заезжала и, следовательно, сокровища Скребицкого не вывозила.— Именно поэтому многие и по сей день говорят о том, что эти несметные богатства спрятаны где-то в подвалах в районе старой усадьбы, — продолжает Роза Ахметовна. — Но в то же время хотелось бы подчеркнуть, что все эти рассказы — легенда, если хотите, предание. Ни один краевед точно не сможет сказать, действительно ли там спрятано золото. Доказательств данному факту нет. Но и оспорить его со стопроцентной вероятностью нельзя. Тем более что часть этих сокровищ всё же была найдена…

Золото «чужого дома»Мы уже говорили о том, что один из подземных ходов усадьбы Скребицких вёл к церкви. И когда коммунисты разрушали храм, то экскаваторщик, задев одну из стен, видимо, повредил часть подземного хода от усадьбы и помещичью захоронку. Потому что, стоило стене рухнуть, как оголился подвальный лаз, а среди кирпичей засияли монеты.— По рассказам наших старожилов, монеты тогда быстро растащили, а сам экскаваторщик, говорят, целый месяц гулял беспробудно, отмечая удачу, — вспоминает учительница. — У нас, в Тереньге, до сих пор у многих эти монетки припрятаны. Тогда ведь на развалинах церкви почти всё село золото и серебро искало. Да и я, когда сюда только-только приехала, часто сталкивалась с тем, что мне эти монеты предлагали купить, но я отказывалась — не понимала тогда их ценности.Тем не менее, люди убедились, что легенда про помещичий клад -это не просто сказки. И с тех самых пор народ активно ищет тот подземный лаз.— Многие у нас по усадьбе бродили, всё вход в подземелье искали, да только до сих пор никто не нашел его, — говорит педагог.Кстати, пусть люди и ищут золото в старом барском доме, но в то же время многие стараются держаться от усадьбы подальше. Говорят, что это здание чужаков не любит…— Там много что сделать пытались с советских времён, но ни одно учреждение не прижилось, — продолжает Роза Ахметовна. — Люди говорят, что не могут там спокойно находиться — якобы само место на них сильно давит. И ладно взрослые — они знают, сколько людей там загублено было. Но даже дети, которые не в курсе мрачных страниц истории барской усадьбы, и то туда идти не хотят. В ней же одно время пытались спортивную базу оборудовать, так ребята жаловаться стали, что плохо им там становится. А одна девочка и вовсе сказала, что чувствует себя там, как в чужом доме, и что-то словно не пускает её туда, прогоняет…И, пожалуй, это самое правильное и ёмкое объяснение эмоций, которые настегают человека, когда он переступает порог этого «чужого дома». Корреспонденты «Молодёжки» испытали эту необъяснимую тревогу на собственном опыте. Ощущения были не такие, когда ходишь по зданию, которое никому не принадлежит, а будто в чужую квартиру влез, куда в любой момент владелец вернуться может…И если барская усадьба встречает так каждого, кто туда входит, то мы готовы поклясться, что спрятанное золото там никому не найти. Этот дом своих тайн не выдаст. Чувствуется, что он, словно верная собака, и по сей день отгоняет незваных гостей, охраняя спрятанные сокровища, и ждёт, когда же вернётся его хозяин…Ермил ЗАДОРИН и Валерия КАЗАКОВА

ulpressa.ru

В усадьбе помещика

В усадьбе помещика

История русской сельской усадьбы дворянина начинается со второй половины XVIII в. Еще во времена Петра I дворянские усадьбы в провинции, как правило, пустовали, ибо их обитатели были людьми служилыми. В свое имение они приезжали только на короткий срок. Насовсем поселиться в усадьбе дворянин мог лишь в преклонном возрасте, уйдя в отставку.

Но в послепетровское время, как только дворянам сократили срок обязательной службы, усадьбы стали оживать. А в 1762 г. дворян освободили от обязательной военной службы, и они поспешили в родные места. Очевидцы писали, что после появления манифеста все дороги из Москвы и Петербурга были заполнены каретами, экипажами, повозками, на которых дворяне со всем имуществом переезжали из столиц в имения. В имениях они начали заниматься хозяйством, перестраивать старые господские дома, обустраиваться для постоянной жизни в деревне.

Во второй половине XVIII в. возникло множество новых усадеб. Они были различными. Одни усадьбы – это роскошные поместья с грандиозными дворцами, выстроенными по проектам знаменитых архитекторов, с красивыми парками. Нередко при их строительстве помещики брали за образец загородные царские дворцы под Петербургом. Эти усадьбы принадлежали богачам и предназначались для празднеств, увеселений, приемов. Таковы усадьбы Кусково, Останкино, Архангельское. Многие из них сегодня музеи. Другие усадьбы – скромные, приспособленные для удобного и спокойного житья помещиков среднего достатка. Забота об уюте пересиливала в них стремление к внешнему великолепию. В этих усадьбах помещики жили подолгу. Очень неохотно меняли они размеренную жизнь в деревне на столичную суету.

Место для усадьбы выбиралось особенно живописное, на берегу пруда или реки. В центре усадьбы располагался господский дом, обычно невысокий, в два–три этажа, а то и одноэтажный. С шоссе или проселочной дороги мы въезжаем в аллею, ведущую к воротам парадного двора, в глубине которого виднеется помещичий дом. Такую аллею называли въездной, потому что именно по ней можно было подъехать к дому. Въезд в усадьбу оформлен в виде арки, украшенной скульптурными изображениями зверей – львов, оленей, лошадей.

Слева и справа от усадебного дома симметрично возводили флигели– одноэтажные постройки. Они находились либо на одной линии с домом, либо немного впереди него, как бы замыкая с боков парадный двор. Флигели часто соединялись с домом галереями и переходами. Это было удобно, потому что во флигеле находились комнаты для гостей, жилые помещения для прислуги.

Усадьба Александрино. Главный усадебный дом с флигелями

Главный дом в усадьбе был заметен издали и похож на дворец. Вход в дом отмечался портиком– крытой передней частью здания с колоннадой. А на фронтоне – верхней части главного входа – обычно помещали герб или вензель – замысловато переплетенные инициалы владельца усадьбы. Крышу венчал бельведер – специальная надстройка над зданием, с которой открывался живописный вид на окрестности. Его либо стеклили, либо оставляли открытым, с колоннами. Крыша усадебного дома всегда имела форму купола. Это придавало дому еще большую торжественность и величие. Снаружи дом украшали не только колоннами, но и скульптурами.

Главный усадебный дом

Около господского дома размещались хозяйственные постройки, кладовые, конюшни, псарни, людские – комнаты для слуг, бани. В каждой усадьбе непременно была своя церковь. В богатых усадьбах имелись также театры и специальные постройки для увеселений.

На устройство парка помещик порой тратил больше денег, чем на сам дом. Густые аллеи, расходящиеся во все стороны, дорожки, беседки, гроты, пруды, а в богатых усадьбах – фонтаны и мраморные статуи придавали парку столько прелести, что владельцы усадьбы и их гости подчас проводили там целый день. В парке можно было подолгу общаться, прогуливаться, созерцать природу, что было признаком хорошего вкуса. Ежедневные прогулки прочно вошли в дворянский быт.

Парки не всегда строили одинаково. И это зависело не только от вкусов помещика, но и от моды. В первой половине XVIII в. были модны парки регулярные, которые имели четкий план и разбивались по законам симметрии по одну или по обе стороны от дома дворянина. Во второй половине XVIII в. в моду вошел уже пейзажный парк. Конечно, и старый регулярный парк, окружавший дом, сохранялся. А вот вдалеке от усадьбы, где оставались уголки естественной природы, не тронутой человеком, постепенно создавали пейзажный парк. Такой парк располагался на неровной местности, холмах, с большим количеством деревьев – дубов, кленов, берез, лип, елей. Сажжать деревья в память о значительных событиях вошло у дворян в обычай.

Пример регулярного (сверху) и пейзажного (снизу) парка

Особой заботой хозяев пользовались оранжереи– теплые застекленные сооружения. В оранжереях выращивали редкие растения, например пальмы, а затем высаживали их в парк. В усадебных библиотеках дворяне бережно хранили каталоги, альбомы и гербарии растений. С конца XVIII в. в русских усадьбах стали увлекаться агрономией. Агрономы были французами.

В усадьбах помещики держали скот и птицу, разводили собак, лошадей. В прудах плавали лебеди, у некоторых хозяев были даже вольеры с дикими зверями.

В XIX в. помещики постепенно стали более практичными. Они начали строить в усадьбах винокуренные, кирпичные, мыловаренные, суконные, стекольные, бумажные и другие предприятия. Доход с этих заводов шел в карман дворянину, на его развлечения.

После знакомства с представленными материалами необходимо выполнить проверочные и контрольные задания, представленные здесь же. В случае необходимости, контрольные материалы отсылаются на электронную почту преподавателя по адресу:[email protected]

cherenova.ru

русский и литература 865: «Барышня-крестьянка». Мир русской усадьбы

Российская империя делилась на губернии, а губернии делились на уезды. Действие повести А. С. Пушкина «Барышня-крестьянка» происходит в уезде «одной из отдаленных наших губерний» (отдаленной от столиц).  В начале XIX века главной характеристикой человека была принадлежность к тому или иному сословию: крестьян, мещан, купцов, чиновников или дворян. Принадлежность к сословию определяла имущественное положение и социальный статус, брак между мужчиной и женщиной разных сословий считался неравным. («Алексею хотелось уравнять их отношения». «Причина ясная: Алексей, как ни привязан был к милой своей Акулине, все помнил расстояние, существующее между им и бедной крестьянкою...»)      В. И. Даль говорит, что дворянин — «начально придворный, знатный гражданин на службе при государе, чиновник при дворе; звание это обратилось в потомственное и означает благородного по роду или чину, принадлежащего к жалованному высшему сословию, коему одному только предоставлено было владеть населенными именьями, людьми», т. е. только дворяне имели право по закону владеть крепостными крестьянами, распоряжаться ими как рабами, быть хозяевами их жизни и судьбы. (Лиза: «Господа в ссоре, а слуги друг друга угощают». Настя: «К тому же я ваша, а не папенькина».)

   Обратимся к Далю: «Усадьба — господский дом на селе со всеми ухожами, садом, огородом». Господский — принадлежащий господину, то есть дворянину, помещику, барину. 

      Село — обстроенное и заселенное крестьянами место — от деревни отличалось наличием церкви.      Огородом или овощником называлось «место для разводки полезных, более съедомых растений».      А вот слово сад имело несколько иное значение, чем в наше время.      Сад — «участок земли, засаженный стараньем человека деревьями, кустами, цветами, с убитыми дорожками и разного рода и вида затеями, украшениями».      В таком понимании слово сад более соответствует современному парк. В «Барышне-крестьянке» мы встретим еще английский сад — регулярный парк с четкой планировкой. Сады во французском стиле имитировали натуральный ландшафт.      Опираясь на текст повести, мы можем восстановить целостную картину русской дворянской усадьбы, ее жизни и быта, который складывался на протяжении нескольких столетий, был четко организован, каждый человек знал свое место и свои обязанности. Хозяйство в имениях было во многом натуральным, почти все основные потребности удовлетворялись изнутри.

      Берестов, самый богатый в своем уезде помещик, предпочитал носить сюртук из сукна домашней работы и ездить в гости (за три версты) в коляске домашней же работы, в которую впряжена была шестерка лошадей. Берестов отнесен Пушкиным к тому небольшому числу помещиков, которые построили на своих землях небольшие суконные фабрики, полотняные, бумажные или иные заводы, но не были капиталистами конца XIX века, а продолжали жить крепко, по старинке.      Каждая помещичья усадьба была как бы самостоятельным государством, каждый барин был полноправным хозяином над своими землями, крепостными крестьянами и их семьями. Будучи фактически диктатором во всем околотке, такой помещик не церемонился и со своими собственными детьми, присваивая себе право распоряжаться их судьбами. (Берестов Алексею: «...а покамест намерен я тебя женить».)      Часто помещики, постоянно проживающие в своей усадьбе, отказывались от услуг приказчика и самостоятельно вели хозяйство. Берестов «сам записывал расход». О матери Татьяны Лариной в «Евгении Онегине» А. С. Пушкин пишет:

Она езжала по работам,Солила на зиму грибы,Вела расходы, брила лбы...

      Такие помещики прекрасно знали каждый участок своей земли, своего государства.      

Центром усадьбы был барский дом, в нем — столовая («Вслед за ним сын его приехал верхом и вместе с ним вошел в столовую, где стол был уже накрыт...»), гостиная («Возвратясь в гостиную, они уселись втроем...»), библиотека, спальни, комнаты для гостей, комнаты для гувернантки или гувернера, горничной, кухня, девичья (Лиза «засадила за шитье всю девичью»). Этот дом необходимо было отапливать (нужен истопник, а среди хозяйственных построек — дровяной сарай), убирать его, стирать белье, стряпать не только на господ, но и на их гостей, и на всю дворню (в повести упоминается поварова жена).

      Гости подъезжали к парадному крыльцу («...коляска... въехала во двор и покатилась около густо-зеленого дернового круга. Старый Берестов взошел на крыльцо с помощью двух ливрейных лакеев Муромского»). По дорожкам сада можно было спуститься к реке или к пруду (село Муромского — Прилучино — значит: при луке, излучине, изгибе реки). С заднего крыльца можно было попасть на огород, на хозяйственный двор. («Лиза... вышла на заднее крыльцо и через огород побежала в поле».)      В пределах усадьбы находилась ферма («Лиза вышла из лесу, перебралась через поле, прокралась в сад и опрометью побежала в ферму...»), конюшни (у Берестова был стременной, о Муромском: «Конюхи его были одеты английскими жокеями»). Для лошадей, коров нужны были выгоны, пастбища, сенокосные угодья, сеновалы.

      Сколько сена надо одной лошади на зиму? Какова должна быть территория луговины, на которой вырастет столько травы? Сколько лошадей было у Муромского? у Берестова? Сколько нужно было для них овса, сена?      Любимым развлечением дворян была охота. «...Иван Петрович Берестов выехал прогуляться верхом, на всякий случай взяв с собою пары три борзых, стремянного и несколько дворовых мальчишек с трещотками». Любил охотиться и Алексей Берестов с «прекрасной легавой собакой». Значит, в усадьбе должна была быть псарня, псари ухаживали за собаками, кормили их. Но псарня не могла располагаться близко к господскому дому, дабы собаки не мешали сну барина. «Местом содержания зверей и диких животных в неволе» (В. И. Даль) был зверинец («Муромский принял своих соседей как нельзя ласковее, предложил им осмотреть перед обедом сад и зверинец...»). За состоянием сада следили садовники. Среди хозяйственных построек должна была быть баня; подкатный сарай для колясок, дрожек, повозок; были мастера, которые их изготавливали.      В барском доме была людская — комната для «людей» — прислуги, лакеев. А псари, конюхи, садовники имели свои дома, семьи, хозяйство, в которое едва проникали товарно-денежные отношения. Корова, свиньи, куры, гуси, овцы, лошадь, огород, покосы, посевы — без этого немыслима жизнь крестьянина. («Заиграл рожок, и деревенское стадо протянулось мимо барского дома».)      Уклад крестьянского быта обеспечивал самодостаточность: пряли, ткали, шили одежду, изготавливали обувь (Трофим-пастух плел лапти). В каждой деревне был кузнец (Василий-кузнец в Прилучине), на селе была церковь, а значит, и дом священника.      Барская усадьба была огорожена («Настя за воротами ожидала пастуха»). Деревню окружала своя граница — околица, и крестьяне хорошо знали пределы владений своего барина. Граница имений Берестова и Муромского проходила по роще («Приближаясь к роще, стоящей на рубеже отцовского владения, Лиза пошла тише»).      Господа ездили друг к другу в гости. Например, к Берестову соседи приезжали «гостить с своими семействами и собаками». Общались друг с другом и крестьяне окрестных деревень («...господа в ссоре, а слуги друг друга угощают»). Cколько народу было на обеде у именинницы — поваровой жены в Тугилове. О празднике по порядку рассказывает Настя: «...пошли мы, я, Ненила, Дунька...». «Комната полна была народу. Были колбинские, захарьевские, приказчица с дочерьми, хлупинские...»      Как ни считай, а меньше тридцати человек не получается. К тому же сидели гости за столом часа три, «и обед был славный; пирожное бланманже синее, красное и полосатое». Сколько же съестного должно было стоять на столе, чтобы тридцать человек могли три часа есть и потом отзываться об обеде как о славном!      

litera865.blogspot.ru

Помещичья усадьба - Дневник Нелли Титовой

Стабильные высокие доходы дворянству приносили только должности в высоких органах государственной власти, поэтому главной экономической опорой для большинства из них было поместье. Даже в середине XIX века около 90 % потомственных дворян были помещиками.

Прежде чем говорить о помещичьей усадьбе, необходимо объяснить понятия вотчина, имение и усадьба. С XIV века вотчина, то есть земля принадлежавшая семье издревле, и поместье – земля, пожалованная царем за службу, - слилось в понятие имение или поместье. Поместье – имение нельзя смешивать с усадьбой, которая включала в себя не все землевладение помещика, а лишь помещичий дом с примыкающими строениями.

Расцвет усадебной культуры длился всего один век. Она началась в 1762 году после опубликования Петром III Манифеста «О вольности дворянства» и стала перерождаться после Манифеста Александра II в 1861 году «Об освобождении крестьян». Этому периоду предшествовали боярские вотчины и дворянские поместья XIV – XVII веков. Доподлинно известно, когда появилась на русской земле первая усадьба. Это была усадьба гетмана И.С.Мазепы в юго-западной части Курского края в селе Ивановское. Возникнув как жилой и хозяйственный комплекс вотчинника, усадьба постепенно превращалась и в культурный центр, включавший в себя традиции семьи и рода, культуру дворянскую и крестьянскую, культуру города и провинции, культуру России и Запада.

Усадьба открывала огромные возможности для проявления личных вкусов владельцев в архитектуре усадебного дома, разбивке садов и парков, создании художественных, научных и иных коллекций, в собирании фамильных архивов и библиотек.

Усадьбы можно условно разделить на три категории. К первой относятся роскошные поместья с грандиозными дворцами, выстроенными по проектам лучших архитекторов, с театрами, «эрмитажами», великолепными «регулярными» парками, прудами, памятниками и статуями… В сохранившихся до наших дней усадьбах – Кускове, Останкине, Архангельском, Марьино – и сейчас посетители чувствуют себя как в прекрасном музее, где все подчинено поклонению несравненному искусству.

Ко второй категории относятся более скромные усадьбы, без особых затей, но зато приспособленные для удобного и спокойного житья. Барский дом часто возводили малоизвестные или даже крепостные архитекторы. Его план соответствовал потребностям широкого домашнего быта, и забота об уюте пересиливала стремление к великолепию. Вот как описывает Салтыков – Щедрин в своем романе «Пошехонская старина» дом помещика средней руки: «Дома почти у всех были одного типа: одноэтажные, продолговатые, на манер длинных комодов… в шести - семи комнатах такого четырехугольника, с колеблющимися полами и нештукатуреными стенами, ютилась дворянская семья, иногда очень многочисленная, с целым штатом дворовых… О парках и садах не было и помина… сзади дома устраивался незатейливый огород…» Процесс дробления имений при наследовании привел к тому, что мелкопоместных помещиков в России было 40% от общего числа.

И наконец, совсем небогатые усадьбы, строившиеся по проектам и приказаниям самого барина.

Каждую весну, как только после весенней распутицы устанавливались более или менее сносные дороги, начиналось «великое переселение» дворян из города в деревню. Помещики спешили отправить письма приказчикам с требованием выслать за ними лошадей, лишь толь дороги «поправятся». Перед отъездом совершали молебен, после которого хозяева прощались с приехавшими проводить их родственниками и друзьями, с дворней, остающейся стеречь господский дом. В деревню дня за три до переезда отправляли обоз с сундуками и часть прислуги, остальные люди сопровождали хозяев. На несколько часов раньше господ выезжала большая бричка с кухней и поваром, чтобы приготовить обед на привалах и ужин на ночлегах. За ней следовали барские кареты и коляски, затем шел обоз с багажом и всякими городскими покупками.

Обыкновенно свой дом помещики строили из очень толстых дубовых брусьев, а первый этаж, где располагались кладовые, был каменным. Помещик предусматривал все необходимые комнаты: лакейскую, залу, гостиную, спальню, уборную, столовую, детскую, кабинет; было еще место для буфета, просторной кладовой и сеней. В деревенской глуши всегда были рады гостям, и для них имелись чистые комнаты. Для молитвы служила образная.

Помещичий дом располагался так, чтобы с высокого балкона открывался вид на заречные луга, поля, перелески. В зажиточных домах стояла мебель, обитая черной кожи и украшенная золотыми гвоздями, на окнах висели шторы из парусины и ситца. В карты играли за ломберными столами. В моде тогда была мебель, пришедшая с Запада: пате (нечто вроде табурета), канапе (небольшой диван с приподнятым изголовьем), кушетка (диван на двоих, для беседы). Чисто русским предметом мебели был поставец – невысокий шкаф для хранения посуды.

Летом обычный день в дворянском доме распределялся примерно так: обитатели усадьбы вставали рано, часов в семь, а в восемь раскладывали ломберные столы, на них выкладывались тетради и книги и начинался «класс больших детей». По традиции все жившие в усадьбе собирались лишь за обеденным столом. После обеда отдыхали или читали, затем дети шли вместе с прислугой в лес за грибами и ягодами, родители решали хозяйственные дела.

Ради разнообразия объезжали поля, катались на лошадях, устраивали представления. Случались в жизни помещичьей усадьбы события, которые долго потом вспоминали соседи. Это были праздничные балы, именины и, конечно, куда съезжались дворяне со всей округи. Обеды, балы и охота, непрерывно чередуясь целый месяц после свадьбы, веселил не одну сотню гостей.

Осенью, после уборки полей, наступала пора охоты – любимого занятия дворян. Травили зайцев, загоняли волков; лисиц ловили живьем, и, связанных привозили в село. Как велась охота? Егеря - загонщики заставляли гончих собак выследить зверя, те с громким лаем выгоняли его из леса; там на зверя спускали борзых, отличающихся быстрым бегом. Охотники скакали за ним верхом вслед, пока борзые не настигали зверя.. Часто охотники увлекались, так что их застигала ночь, и возвращаться домой было невозможно. Тогда раскидывали лагерь и готовили ужин из пойманной дичи. Картину барской охоты красочно описывает помещик Оболт – Оболдуев в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».

Когда на полях появлялся первый снег, наступало время возвращения в город. За неделю до этого собирали обоз. Сами хозяева ехали не спеша, навещали по дороге родственников, знакомых и гостили у них по нескольку дней.

После реформы 1861 года начинается упадок усадебной культуры. Дворяне вынуждены были отказаться от крупных усадебных комплексов. Многие из них продают свои имения богатеющим промышленникам и купцам. Пример из классической литературы - пьеса «Вишневый сад» А. П. Чехова. Новые и реконструируемые усадьбы напоминают в это время богатые дачи, где уже ценится не внешний блеск и показное великолепие, а интимность, уют, поэтичность, потаенность природного окружения и бытовые удобства.

Усадебную жизнь давно уже не вернуть, но если нельзя восстановить прошлую жизнь, то можно восстановить, отреставрировать сохранившиеся усадебные комплексы. У Н. В. Гоголя есть великолепная цитата об архитектуре: «… пусть же она хоть отрывками является среди наших городов в таком виде, в котором она была при отжившем уже народе. Чтобы при взгляде на нее осенила нас мысль о минувшей его жизни и погрузила бы нас в его быт, в его привычки и степень понимания, и вызвала бы у нас благодарность за его существование бывшее ступенью нашего собственного возвышения…»

Литература1. Энциклопедия для детей. Т. 5 История России и ее ближайших соседей. Ч. 2 От дворцовых переворотов до эпохи Великих реформ/ Глав. Ред. М. д. Аксенова.- Москва: Аванта+, 2000.- 704 с.2. Жукова А. .В. Дворянские и купеческие роды России. Полная энциклопедия дворянских и купеческих фамилий царской России./ А. В. Жукова - Ростов н/ Д: Владис: РИПОЛ классик, 2008.- 448с.3. Федосюк Ю. А. Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта XIX века/ Ю. А. Федосюк – Москва: Флинта: Наука, 2002 - 264 с.4. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства.- 2-е изд., доп/ Ю. М. Лотман .- СПб: Искусство – СПБ, 2001.- 415 с.5. Салтыков – Щедрин М. Е. Пошехонская сторона/ М. Е. Салтыков – Щедрин - Москва: Художественная литература, 1973

nellyt.livejournal.com

Описание людской избы и быта дворовых

В «Сведениях о прихожанах Тарханской церкви за 1836 г.» читаем: «В том же селе помещицы гвардии поручицы Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, которая тут не живет, дворовых людей мужеска 52 женска 68 число дворов 1». По определению Владимира Даля, двор — это «место под жилым домом, избой, с ухожами и оградой, забором». Значило ли, что на барской усадьбе Е.А. Арсеньевой 120 человек дворовых жили в одной избе? Конечно, нет.

Один их пензенских дворян, родившийся и выросший в усадьбе в селе Липяги, В.Н. Ладыженский, в своих «Неоконченных воспоминаниях» писал: «... Все эти дворецкие, ключницы, экономки, няни и дядьки, были настоящими членами семьи, поистине домочадцами в хорошем значении этого старого русского слова». Однако в эпоху крепостного права в подавляющем большинстве в помещичьей среде не принято было задумываться об элементарных удобствах жизни дворовых: у большинства дворовых, прислуживавших в барском доме, не было даже оборудованного спального места. Прислуга в барском доме очень часто спала прямо на полу. «Проснулся дедушка, обтер жаркою рукою горячий пот с крутого лба своего, высунул голову из-под полога и рассмеялся. Ванька Мазан и Никанорка Танайченок храпели врастяжку на полу в карикатурно-живописных положениях». (С.Т. Аксаков. «Семейная хроника»). У того же С.Т. Аксакова в «Детских годах Багрова-внука» находим, что крепостной дядька Сережи Багрова Евсеич «спал всегда в коридоре» возле двери комнаты, где жил барчонок. Горничные помещиц спали на полу же в комнатах своих барынь. Из архивного документа видно, что в спальне чембарского помещика Мосолова (село Тархово) ухаживающая за больным барином дворовая девушка, спала... под его кроватью. Дворовые рукодельницы, занимавшиеся в девичьей «разного рода шитьем и плетеньем», тут же, в девичьей, “обедали, ужинали и спали на полу, вповалку, на войлоках». (М.Е. Салтыков-Щедрин. «Пошехонская старина»).

У Лермонтова читаем: ... няня в уголке Сидит на старом сундуке И спит глубоко и порой Во сне качает головой. (“Боярин Орша”).

Иным няням и на сундуках места не было: в детской комнате «было поставлено четыре-пять детских кроватей, и на полу, на войлоках, спали няньки». (М.Е. Салтыков-Щедрин. «Пошехонская старина»).

Рисунок Ив. Панов, гравюра М. Рашевский. Дом, где родился М.Ю. Лермонтов (в с. Тарханах, Пензенской губ., Чембарского уезда)

Видно, и самим дворовым не приходило в голову заботиться о своем уюте. На барской усадьбе часто дворовые жили там, где определено было место их службы: конюхи — в конюшне, скотники — на скотном дворе, кухарки — на кухне и т.д. «Проснулась и старая ключница, спавшая на погребище, вышла из погреба» (С.Т. Аксаков. «Семейная хроника»). «В передней комнате жил скотник и скотница, а в двух больших комнатах жили чудовищные свиньи, каждая величиной с небольшую корову» (С.Т. Аксаков. «Детские годы Багрова-внука»).

По воспоминаниям тарханского старожила А.М. Кузьмина, записанным П.А. Вырыпаевым в 1948 г., «по соседству с фуражным сараем в сторону пруда от крепостного времени тогда еще сохранилась старинная деревянная конюшня для выездных лошадей. При ней было и жилье для конюха» . На барской усадьбе среди хозяйственных построек непременно были одна или несколько людских изб, в которых жили дворовые. Так, например, в «Пошехонской старине» читаем: «... Было несколько флигелей, в которых помещалась застольная, приказчик, ключник, кучера, садовники и другая прислуга, которая в горницах не служила».А вот архивный документ за 1832 г. с описанием имений двух соседей Е.А. Арсеньевой по Чембарскому уезду. На усадьбе помещицы М.А. Брычовой в селе Волчкове были постройки: «деревянный дом на каменном фундаменте <...>, кухонный флигель, две лютцкие избы и канюшня». В селе Камынине у помещика Н.Н. Щетинина «на каменном фундаменте деревянный дом <...> крыт тесом и при нем флигель <...>, канюшня, каретный сарай, два анбара и людская изба».

Описание внутреннего устройства людской избы находим в повести Л.Н. Толстого «Поликушка»: «Углы еще покойным барином построены были так: в десятиаршинной каменной избе в середине стояла русская печь, кругом был колидор (как звали дворовые), а в каждом углу был отгороженный досками угол. Места, значит, было немного, особенно в поликеевом углу, крайнем к двери. Брачное ложе со стеганым одеялом и ситцевыми подушками, люлька с ребенком, столик на трех ножках, на котором стряпалось, мылось, клалось все домашнее и работал сам Поликей (он был коновал), кадушки, платья, куры, теленок и сами семеро наполняли весь угол и не могли бы пошевелиться, ежели бы общая печь не представляла своей четвертой части, на которой ложились и вещи, и люди, ежели бы еще нельзя было выходить на крыльцо».

Интерьер людской избы почти ничем не отличался от интерьера обычной крестьянской избы: тот же красный угол, стол, лавки вдоль стен. Упоминаемая Л.Н. Толстым в поликеевом углу кровать — элемент быта нового, послелермонтовского, времени. Кровати появились в крестьянском обиходе только во второй половине XIX века. «Илья Ильич заглянул в людскую: в людской все легли вповалку, по лавкам, по полу и в сенях, предоставив ребятишек самим себе» (И.И. Гончаров. «Обломов»).

Судя по литературным источникам, людские избы чаще всего представляли собой нечто вроде «семейного общежития». «Баба вышла из людской избы и спросила, кого мне надобно. Узнав, что барин приехал, она снова побежала в избу, и вскоре дворня меня окружила» (А.С. Пушкин «История села Горюхина»).

Людская служила не только местом, где дворовые жили, спали, проводили свободное время, но очень часто это было и место их работы. Например, герой Л.Н. Толстого Поликей в своем углу на трехногом столе составлял мази для лечения лошадей, его жена Акулина «обмывала, обшивала детей и мужа, пряла и ткала, и белила свои холсты, варила и пекла в общей печи». Кто-то сапожничал, кто-то точил ножи... — Эй, Игнашка? Что несешь, дурак? — спросил [барин] идущего по двору человека. — Несу ножи точить в людскую, — отвечал тот, не взглянув на барина». (И.И. Гончаров. «Обломов»). «У печи на лавке (в людской — Т. К.) сидел Пахом <...>. Он подшивал голенище». (А.Н. Толстой. «Детство Никиты»).

Лемох К.В. «Новое знакомство», 1885 г.

Женщины в людской, кроме другой работы, занимались и рукоделием: «Из людской слышалось шипение веретена да тихий тоненький голосок бабы: трудно было распознать, плачет ли она или импровизирует заунывную песню без слов» (И.И. Гончаров. «Обломов»).

Очень часто в помещении людской избы располагалась кухня. Судя по «Семейной хронике» С.Т. Аксакова, на барском дворе были кухни белая — господская и черная — людская. Белая кухня находилась в отдельном флигеле, а людская — часто в людской избе. «Никита пришел на людскую. Сегодня варили похлебку из бараньих голов, хорошо пахло бараниной и печеным хлебом» (А.Н. Толстой. «Детство Никиты»). «<...> В кухне трещал огонь, в людской обедали люди». (И.И. Гончаров. «Обрыв»). «[Я] стал обедать в людской кухне». (А.П. Чехов. «О любви»).

Тарханская усадьба, в которой вырос М.Ю. Лермонтов, была типичной помещичьей хозяйственной усадьбой первой половины XIX века, в которой «двор обстроен был одноэтажными длинными флигелями, сараями, конюшнями и обведен валом, на котором качались и сохли жидкие ветлы». (М. Ю. Лермонтов. «Я хочу рассказать вам...»). Эти «постройки стояли в два ряда по краям хозяйственного двора и тянулись от барского дома до Дальнего сада».Судя по воспоминаниям старожилов, записанным в 1930-х — 1940-х гг., и дошедшим до нас документам о тарханской усадьбе, на барском дворе Е.А. Арсеньевой была только одна людская изба, хотя наверняка (и уже приводилось свидетельство о жилье для конюха на конюшне) жилые помещения для дворовых были отведены и при барской кухне, и на птичнике, и в коровнике и т.д. Людская изба располагалась к юго-востоку от барского дома и занимала площадь около 243 м2 (37,65 х 6,45 м). Она была построена из кирпича. Летом 1974 г. группа археологов во главе с Е.И. Моревым при участии сотрудников музея «Тарханы» произвела раскопки остатков фундамента людской избы. На основании раскопок Е. И. Морев датировал построение здания людской первой четвертью XIX века: об этом «может свидетельствовать вещевой материал и характер кирпичной кладки», как он писал ...

... В «Записках» М.И. Храмовой (конец XIX – начало XX века), отразивших чембарские предания и воспоминания о старине, есть несколько упоминаний о тарханской людской кухне, например, в рассказе бывшего дворового мальчика из села Свищевки, сопровождавшего свою барыню, навестившую Е.А. Арсеньеву: «Заехали мы в Тарханы. Ждать долго нам [прислуге] не пришлось в Тарханах. <...> Пообедали мы на людской кухне<...>» . Событие этого рассказа относится к началу 1840-х гг. Этим же временем датируется и событие другого рассказа, который мы приводим почти полностью, т.к. описанное в нем действие происходит непосредственно в людской избе. «Говорила Елена Трофимовна Шубенина и смеялась: «Вот раз шла цыганка с ребенком, зашла на людскую. Дядюшка Степан позвал старенькую свою, слабенькую Елизавету Алексеевну. После смерти [ее] внука всем хотелось [ее] чем-либо развлечь. Пришла с посошком, спрашивает: «Сколько ребеночку? Смотри, хворенький». Приказала накормить молодую цыганку с ребеночком. Работница сняла с бруса мягкий ржаной ситник, нарезала, молока дали и краюшка лежит на столе. Вдруг в окно цыганенок-мальчишка смотрит и что-то лепечет, и цыганка тоже ему отвечает <...>, схватила со стола краюшку, да как бросит в него в окно. Мальчишка завопил, а краюшку ухватил и побежал. А цыганка перед барыней все так стала говорить: вот, мол, из терпения вывел <...>. Все на людской хохотали, сама Елизавета Алексеевна развлеклась, улыбнулась <...>». Этому рассказу вполне можно доверять. Елена Трофимовна Баландина, по мужу Шубенина, от лица которой записан рассказ, была крепостной Е.А. Арсеньевой. Она родилась 20 мая 1831 г. в Тарханах в семье барщинного крестьянина Трофима Федоровича Баландина и жены его Аграфены Ивановны, рожденной Рыбаковой. По матери она была родной племянницей Степана Ивановича Рыбакова, который служил конторщиком (бурмистром) у Арсеньевой, жил в доме ключника и конторщика на барской усадьбе и был ближайшим помощником барыни по всем хозяйственным вопросам. М. Ю. Лермонтов еще ребенком стал восприемником четырех сыновей Степана Рыбакова. Елена Трофимовна выросла в атмосфере разговоров, воспоминаний о своей барыне и на всю жизнь сохранила горячую приверженность к Е.А. Арсеньевой и ее внуку. «Моя мать Александра Прокофьевна с Еленой Трофимовной всегда говорили, подчас плакали над жизнью старушки Арсеньевой; ходила она к нам постоянно, Елена Трофимовна», — вспоминала М. И. Храмова ...

Корзухин А.И. «Возвращение из города», 1870 г.

... Судя по исповедным ведомостям тарханской церкви лермонтовского времени и ревизским сказкам по Тарханам 6 — 9 ревизий, большую часть дворовых Арсеньевой составляли семьи. Так, в 1815 г. дворовых в Тарханах было 10 семей и 2 холостых парня (не имевших среди дворовых родителей) — всего 49 человек, из них 31 душа мужского пола. В 1816 г. среди дворовых числится 14 семей и 3 холостых парня — всего 72 человека. В «Сведениях о прихожанах тарханской церкви за 1836 г» дворовых показано уже 120 человек. На самом деле их было еще больше, т. к. часть домашней прислуги Арсеньева и Лермонтов, уезжая, брали с собой. Как правило, штат прислуги для барского дома — холостых лакеев и незамужних горничных и рукодельниц — комплектовался не из барщинных крестьян, а из семей тех же дворовых людей. Таким образом, следует предположить, что с самого начала людская была предназначена для дворовых семей (хотя нам трудно судить, сколько семей практически там помещалось). Не случайно при раскопках фундамента людской и в том, и в другом жилом помещениях были обнаружены предметы женского туалета: бусина, дужка от женской сережки и т.д.

Людская изба в "Тарханах", 21 век

Ближе к XX веку, когда за отсутствием помещиков не стало необходимости в большом количестве дворовой прислуги, в людской избе, кроме собственно людской, были размещены столярная мастерская и кладовая. Здание было окончательно разрушено из-за ветхости в 1920-х годах и восстановлено на старом фундаменте в 1979 г.

Автор: научный сотрудник отдела научно-исследовательской работы Государственного Лермонтовского музея-заповедника "Тарханы" Кольян Т.Н. Источник: "Тарханский вестник", №16, лл. 15-23

Поленов В.Д. "Изба"

Максимов В.М. "Внутренний вид избы"

www.tarhany.ru

Под Тулой обнаружено заговоренное поместье - Архив Тульских новостей

Мы продолжаем знакомить читателей со старинными усадьбами Тульской губернии. В лесах под Тулой уцелевшие полностью дом и дворовые постройки помещиков Александровых стоят уже 200 лет! Воспоминания старожилов передают здесь из поколения в поколение…

Нина Синявина, краевед и учитель интерната: «В советское время к особняку пристроили столовую, склад и гараж. 50 лет назад здесь делали ремонт и не смогли пробить фундамент! А в одной из стен рабочие нашли ящик с дуэльными пистолетами».

Дорога в сказку

Село Пятницкое, что в районе Обидимо, находится всего в 23 км от Тулы, но без проводника это селение и сейчас найти трудно, а уж в прошлые века… Сколько лет селу, никто не знает, но на местном кладбище обнаружены могилы XVII века.Проехав Ленинский и Обидимо, редакционная машина оказалась на распутье: вместо одной дороги стало три. И куда дальше? На карте эта развилка не обозначена… «Попали в сказку»: налево поедешь – в карьер попадешь, направо – тупик, а прямо… «А поезжайте прямо, только не сворачивайте!» – проинструктировал нас встречный водитель «КамАЗа». Через пару километров мы въехали в стройную сосновую аллею, которая закончилась абсолютно ровной обширной площадкой, с которой окрестности просматривались так, что никакой вышки не надо. «Эх, красотища…» – невольно удивился я, и фраза моя многократно повторилась... Эхо!

Каретный двор усадьбы похож на маленький дворец. Сейчас здесь жилой дом.Когда-то каретный двор соединялся с усадьбой специальным коридором.

Икона для КГБ

– Эхо – это потому что у нас тут воздух чудесный, – объясняет Нина Синявина, местный краевед и учитель интерната, который располагается в бывшем барском доме. – Место это называлось «Близна» (значит «близко»: рядом было одноименное урочище), – продолжает Нина. – А когда здесь нашли икону великомученицы Параскевы Пятницы, село стало зваться Пятницкое-Близна. Икона принадлежала старому деревянному храму, который сгорел в начале XIX века, а икона каким-то чудом уцелела.

Вместо деревянной церкви местный помещик построил каменный храм, который в 30-х годах прошлого века разобрали на кирпичи. И икона снова исчезла. Мистика какая-то!

– А сорок лет назад мой муж, Александр Петрович, решил прибраться на чердаке своего дома (а жил он в старом доме помещика), – продолжает Нина Синявина. – И вот среди разного храма он вдруг обнаружил икону Параскевы Пятницы! Один из углов у реликвии был обгоревшим: похоже, ее кто-то из слуг спас во время пожара и притащил в барский дом. Муж работал слесарем на «Точмаше» и в старине не сильно разбирался. О находке он сказал коллеге, страстному коллекционеру. Тот выпросил у него икону за «магарыч». Хорошо, что не продал, потому что через год мужа вызвали в КГБ! В кабинете ему показали ту самую икону: «Ваша? Откуда?!» – «На чердаке моего дома валялась». После этого мужа отпустили. Тот коллекционер получил большой срок. А село опять лишилось иконы: она осталась «у государства».

Помещичьему амбару около 200 лет! Он пережил две войны,две революции и сейчас используется по назначению.

Странные помещики

О помещиках Александровых мало что известно: они не любили «самопиара» и дворянского «негласного кодекса»: женились на любимых, а не на знатных женщинах, фамильный герб нигде не изображали, шумных праздников не устраивали, предпочитая читать, заниматься хозяйством и работать, управляя уездным дворянством или заседая в Думе.Первый в этих местах Александров, Иван Николаевич, в чине лейтенанта флота вышел в отставку и поселился в Пятницком с женой Елизаветой (в девичестве – Ремнева, из простолюдинок). Иван Николаевич жил в деревянном доме и при этом строил каменный Спасо-Преображенский храм!Детей у Ивана Александрова было трое. Старший Владимир с золотой медалью закончил Царскосельский лицей и дослужился до действительного статского советника (титуловался «Ваше превосходительство»), в течение 25 лет был алексинским уездным предводителем дворянства. Современники знали его как «любителя просвещения и известного библиофила»: в пятницкой библиотеке он собрал более тысячи книг! При Владимире в Пятницком появился новый помещичий дом из кирпича, каретный двор, дома для прислуги, конюшни и каменная ограда по всему периметру усадьбы. Его сын, Павел Владимирович, по собственным чертежам построил в конце XIX века третью усадьбу: двухэтажный дом площадью 1200 кв. м. Все постройки сохранились до нашего времени: местные считают, что поместье «заговоренное».

Русский бунт

Село Пятницкое стало «глубинкой» только в наше время. В XIX в. село стояло невдалеке от Алексинского тракта – по этой дороге ездили до самого Санкт-Петербурга, столицы тогдашней России. А в трех небольших селах местного прихода жило более 1300 человек!Владимир Иванович Александров, местный предводитель дворянства и мировой судья, ежедневно принимал посетителей. Рядом с усадьбой построен большой каретный двор: приезжих было так много, что экипажи надо было где-то ставить и ремонтировать.Владимир Иванович и его сын Павел прилично зарабатывали, нрава были невозмутимого и на жизнь смотрели философски: счастье от количества денег не зависит, так зачем притеснять крестьян? Крестьяне барскую мудрость уважали, называли помещиков «ласковыми» и занимались кто чем мог: кто хлеб выращивал, а кто-то открывал мастерские или уходил куда-нибудь на заработки («отхожий промысел»)…Революция 1905 года была как гром среди ясного неба. По всей округе жгли помещичьи дома и «подымали на вилы» их владельцев. Крестьяне Пятницкого претензий к своему барину не имели, но куда денешься от стадного инстинкта – люди почесали затылки и тоже решили взбунтоваться: подожгли пару деревянных домиков. Помещик вышел на крыльцо, велел потушить пожар и… обложить все деревянные дома кирпичом, чтобы больше не горели!

Руины Спасо-Преображенской церкви (их трудно заметить с дороги).

Легенды древнего села

Барская усадьба сохранилась, потому что в ней после революции 1917 года устроили коммуну, а потом – детский дом. Тут и сейчас располагается Пятницкая коррекционная школа-интернат. Жители Пятницкого – потомки тех, кто жил здесь 100 или даже 200 лет назад. И любой селянин – «ходячая энциклопедия прошлого»…

Братья-французы

– Перед революцией сюда приезжали сыновья Павла Владимировича: им было лет по 30, оба холостые, – рассказывает Александр Ермаков, местный краевед. – Братья были красивы собой и любили потискать местных девушек. У одного все закончилось романом: на девушке он, правда, не женился, но купил ей дом в Туле на пересечении улиц Октябрьской и Максима Горького. Известно, что девушка та родила сына… Так что потомки Александровых живут и в Туле! После революции сами Александровы эмигрировали во Францию.

20-е годы

– Мой отец пострадал от местных коммунаров! – вспоминает местная жительница Александра Салькова. – В 1917-м сюда привезли беспризорников со всей России – это были в основном уже взрослые парни: чистые бандиты! Три года жили в коммуне, а как детдом в усадьбу вселился, они в село перебрались. Постоянно искали, с кем подраться… Зимой 1925 года, за несколько месяцев до моего рождения, я стала сиротой. Мой отец, председатель местного сельсовета, приехал с мамой в гости к ее сестре в Ильино (это в 6 км отсюда). Папа вышел проверить лошадей, и к нему подошли эти бывшие коммунары: «Дай лошадь покататься!» Отец ответил, что лошадям сначала надо отдохнуть. Но коммунарам нужен был  только повод: один из них ударил отца финкой в сердце… «Воронок» приехал ночью, когда бандиты спали на чердаке интерната. Арестовали всех. Папа умер, а через три месяца родилась я.

30-е годы

– Храм Преображения Господня работал вплоть до 1937 г., – вспоминает Александр Ермаков. – А потом борцы с религией и сюда добрались: колокол сняли, батюшку сослали в Сибирь, церковь разграбили,  разобрали на кирпичи и построили клуб. Местные сразу поняли отличие новой власти: она не создавала, а «перераспределяла» и «делила».

Склепы рядом с церковью. Где-то здесь есть подземный ход в усадьбу!

40-е годы

– Война не дошла до Пятницкого: фашистов остановили в соседней деревне, – продолжает Александр Ермаков. – Детей эвакуировали, а в интернате устроили госпиталь. У нас работала спецкоманда разведчиков: двое бойцов переправлялись через Упу и жгли деревни на той стороне, чтобы фашистам не достались, – выполняли приказ Ставки Главкома № 0428: «Разрушать и сжигать населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог…»Пятницкое бойцы не сожгли: загуляли (самогон, девушки…) и проспали вражеское наступление! Фашисты стояли в Гремячем и взяли Малиновку (в километре от нас). Разведчики сели на коней и ускакали. Но через сутки вернулись и отбили Малиновку. Фашисты бежали так быстро, что побросали обозы с оружием и технику. Потом команды «трофейщиков» изымали по дворам пулеметы и велосипеды. Пулеметы собрали все (только один остался, потом в музей сдали), а вот трофейные велики остались у многих!– Когда фашисты заняли Малиновку, один из наших бойцов остался в деревне, – продолжает Александр. – Он был тяжело ранен в ногу и идти не мог. Моя мать вынуждена была его спрятать в доме. Но в дом пришли оккупанты и расположились на ночлег. Куда можно спрятать человека, когда это не игра в прятки и, если найдут, то расстреляют обоих?! Мама спрятала его под печкой, и раненый красноармеец всю ночь лежал рядом с врагами, а те про это ничего не знали! Через несколько месяцев, после наступления под Москвой, маму навестили тот боец и его командир – очень благодарили маму!

Страшилка

– История страшная, но что было, то было… – интригует Александр. – У пацанов военной поры была рисковая забава: разбирать трофейные снаряды, добывая порох и гильзы. И вот Левка Буровцов с приятелем (лет по десять им было) достали снаряд, долго ковыряли, но он все не поддавался. Наконец матери стали их на обед звать, и снаряд выпросил Серега Семенчев. Взял снаряд, зашел за угол и что-то там нажал так, что снаряд взорвался… Его буквально по стене размазало. Ну, люди собрали останки и захоронили. А после похорон мать погибшего увидела сына во сне. Сын упрекал ее: «Что ж ты, мать, руку-то мою не похоронила?!» Мать прибежала к той стене и нашла руку (ее отбросило взрывом). Пришлось разрывать могилу и подзахоранивать...

Род Александровых начал именоваться по фамилии родоначальника, выехавшего из Литвы служить в Россию в начале XVI в. Существует несколько древних русских родов с этой фамилией. Александровы – древнее дворянство, этим объясняется присутствие в их гербе щитодержателей. Род записан в дворянские книги Тульской, Орловской, Рязанской и Московской губерний.

Как проехать в старинную усадьбу

Пятницкое находится примерно в 20 км от Тулы.

 

myslo.ru

Все рассказы про: «барская усадьба» — Эротические рассказы

Результатов: 181

маленькой девочкой, не давал проказничать и озорничать с Настасьей Парфёновной, т. е. его дочкой и её подругой детства. Заполучив Парфёна (так теперь молодая княжна стала называть бывшего друга своего покойного отца) в качестве бесправного крепостного раба, юная красавица приказала тут же старому другу отца раздеться донага и лечь на скамью, что тот, будучи уже рабом юной повелительницы, смиренно и сделал. Самолично взяв кнут, княжна Ирина начала его пороть. А было тогда юной прелестнице 18 годков от роду. ...

за столом могли вволю рассматривать ее крепкие круглые ягодицы. Конюх повернул ее лицом к гостям и взору присутствующих открылся черный треугольник лобка. Мужчины сидевшие в конце стола привстали, чтобы лучше видеть происходящее. Елену, как и незадого до этого ее мужа, положили на скамью. Конюх шлепнул рукой по ягодице заставив женщину всхлипнуть. Однако он не стал тянуть с началом порки и уже через несколько многновений Елена корчилась под ударами хлыста. Некоторые гости повскакивали со своих мест. ...

удача такая, словно с неба указ. Вот и стоит он сейчас, на Настасью смотрит, глазами жжёт. Ох и волнительно девке от взгляда мужицкого, да страстного. Хоть и много лет Михею, да уж больно красив и здоров. Его всегда на забой да на медведя зовут. Да и орган у него уж больно глянулся, так и хочется потрогать. Встала напротив Михея девка, и стоит. Сказать боится. Ну народ тут и давай кричать, подначивать: «Коли выбрала, так берись за х. р, да тяни его к себе!» Страшно Настасье, да делать нечего, взялась рукою ...

шлюхой своего господина? — продолжал допрашивать её Дантрелл. — Даааааааа. — Нравится его большой чёрный член? — Ддддддааа! — Ты бы хотела родить ему маленького чёрного ребёнка? — Ыааааа! — простонала она вместо ответа. Две баснословной красоты молоденькие девицы с тонкими осиными талиями и надменными взглядами наблюдали за своей матерью с застывшего полотна. Она подумала о них, представила своих дочерей кормящими темнокожих младенцев разбухшими от молока грудями, как ...

на пол и сжимающую руку барыни длинную струю семени. Видя, что я мучаюсь, она помогла мне, сделав несколько быстрых движений рукой, словно выдаивая меня. Это и впрямь помогло. Я досуха опорожнился на пол, сделав на нем белую лужицу. Помогая мне, барыня взволнованно ахала, дышала и вообще сильно волновалась.  — Ты вот что, Андрюша, — сказала она размякшим голосом. — Придешь ко мне вечером в опочивальню и продолжишь свой рассказ. — Я хочу узнать все. А пока, я прикажу конюху тебя ...

Звонок в начале отпуска: Знакомый женский голос с издевательской интонацией читал рекламный ролик турагентства: — Вам не скучно? Хотите увидеть настоящую русскую печь? Пауза. — Продолжай, зараза. — Компания *** прислала своего аудитора, она хочет посмотреть нашу экзотику. Нужен опытный провожающий. Хочет в деревню в глухом лесу. — Медведя он не хочет? (Это мое шутливое высказывание впоследствии оказалось пророческим). — Это по программе аутотсосинга — Читай внимательно, ты только об этом и думаешь! — Я ...

— Накаркал сам себе, — всплыл в голове телефонный разговор. — Не кричать, не шевелиться, не бежать, не смотреть ему в глаза, — прошептал я Инне. На всякий случай сжал ее в сильных объятьях и плотно прикрыл ей рукой рот. От жуткого страха ее трясло. — Это Хозяин, — прошептала Инна. Я тогда не придал этим словам мистического смысла. Мишка подошел метров на пять, встал на задние ноги, стал шумно нюхать воздух. Потом медленно стал на четвереньки и бесшумно исчез в малиннике. Ошарашенные неожиданной встречей с ...

Я напрягся вспоминать, вспомнил одну мужскую болтовню на эту тему. — Нужен массаж ануса и теплое молоко, чтобы расслабить мышцы влагалища. Инна порозовела. Я опередил вопрос: — Пальцем. Вместо молока вода. Крем есть? — В сумочке посмотрите, там все есть. Я открыл сумочку, увидел гибкие пробки и елку, смазку. Я улыбнулся. — Приступайте. — Попой сверху. Болезненные перемещения «раненной прямо туда» закончились. Она лежала поверх подушки. Ножницами и пилкой из сумочки обработал пальцы правой руки. Я выдавил ...

Открываю глаза. Стоит Инна в халатике. — Есть серьезный разговор. Я сосредоточился. — Ты думаешь, что приехал отдыхать? Мы с тобой приехали сюда работать, но ты об этом не знаешь. Клиент заплатил немеренные бабки чтобы владеть своем фамильном сараем и надо выполнять все его причуды. Я просто не могу не выполнить заказ. — Ну? — Нужно создать видео про русский секс в этом поместье. Он хочет, чтобы ты насиловал меня, а он будет подглядывать через Интернет. Ты будешь в маске. Я упал на спину и стал ржать, как ...

а ему подмахнуть нужно, чтоб, как следует, почувствовал он бабу.  — Я хочу с тобой полежать. Дай мне титьку пососать. Улегшись на бок, Дарья придвинула к себе голову барича и сунула ему в рот набрякший сосок груди. Пусть пососет.  — Что ж девки то мои? Ай не нравятся тебе? Или не распробовал еще?  — Слов нет, Даша, хорошие девушки. Только я увидел тебя и захотел только тебя. Ты такая уютная и все умеешь. Отвечаешь так хорошо, что потом снова хочешь. Польщенная похвалой ...

Аленка стояла в сенях, и хотя старалась держать себя в руках, сердце отчаянно колотилось. Скоро должна была прийти молчаливая Матрена и отвести ее к барину в баню. «Уж явно не печь топить. На то истопник Гришка имеется. Ох, что ж теперь будет-то?» — в страхе думала девка. Намедни Аленке исполнилось семнадцать лет. Девка работала в усадьбе по хозяйству: убирала барские покои, мыла полы, натирая их воском, помогала на кухне с готовкой трапезы. А еще она ходила к речке стирать белье, там-то и заприметил ...

птичкой трепетала в его ладони. Опытный взгляд князя мгновенно оценил прелесть молодой девушки. Его нескромный взгляд окинул изящную фигуру девушки, ощупал высокие холмы юных грудей, и опускаясь вниз, скользнул по тонкой талии и женственно крутым бедрам облеченным длинным платьем, под которым угадывались ее полные, стройные ножки. Встретившись с ним глазами, юная графиня мгновенно утонула в его, как воронкой засасывающем взгляде. Она почувствовала себя словно испуганный, беспомощный кролик, который пища ...

Арину купили за дорого и отдельно от папки и мамки.  — Не тужи, девка, — успокаивал её по дороге конюх Макар, — будешь барыне пятки чесать.  — Чего? — не поняла Аринка.  — «Чего!» — передразнил её Макар. — При барыне будешь жить говорю. При барыне хорошо. Как сыр в масле. Приехали они на большой двор и Макар повёл Арину на усадьбу — барыне представлять.  — Знатную девку привёз. Молодец. — одобрила барыня покупку своего посыльного. —&nbsp ...

токмо похвалил её, умница мол. И пока Наташка перебирала в голове, за что ж её барин от благодарствовал, Павел Сергеевич запустил всю пятерню в её НИЗ! Молодой барин был в восторге, какая экспрессия, какое тело, словно наливное яблоко! А как она отзывается на ласки, нет, не зря он приехал на побывку, ох не зря! Задрав, наконец, подол платья на удобную высоту, Павел Сергеевич с величайшим удовольствием просунул все пальцы в черные волосики. Божественно, ну какая городская дама может все-таки сравнится со ...

глубину, чуть не разорвав стенку влагалища, елдак несколько раз вонзился в нее, прежде чем начал более менее скользить. Против природы не попрешь — Ната взмокла и сквозь боль стала ощущать и извращенное наслаждение. Широкий и плоский, перевитый венами, с большой головкой член упирался в глубины Нателлы, растягивая ее влагалище, как тетиву лука. Боль внутри, боль снаружи от перетянутых рук, задраных ног, смачные шлепки яйцами по заднице, тяжелое луковое дыхание ...

sexlib.org


Смотрите также